православные знакомства Светелка

Наставления мирянам иеросхимонаха Зосимовой Пустыни, - старца Алексия.

Старец Зосимовой пустыни иеросхимонах АлексийБиография

Родился в Москве в семье протоиерея. В 1866 г. окончил Московскую духовную семинарию. С 1867 г. служил диаконом в Николо-Толмачевском храме. В 1872 г. умерла жена.

С 1905 – иерей Успенского собора Московского Кремля. В 1898 г. уволен из Успенского собора по собственному желанию и поступил в братию Зосимовой пустыни Московской епархии, иеромонах.

Духовник обители. В 1908 г. ушел в полузатвор. В 1909 г. участвовал в Съезде московского монашества.

В 1916 г. ушел в полный затвор, однако в 1917 г. избран членом Поместного Собора от монашествующих и принимал участие в избрании патриарха Тихона (5 ноября 1917 г. вынул жребий с именем Святителя Тихона).

В 1919 г. пострижен в схиму. В 1923 г. после закрытия Зосимовой пустыни переехал на жительство в Сергиев Посад. Скончался в Сергиевом Посаде. Погребен на Кукуевском кладбище.

Причислен к лику святых 20 августа 2000 г.

О Святом Причащении батюшка говорил так: “Плоды Святого Причащения – здоровье души и тела, мир душевный, какая-то радость духовная, легкое отношение к внешним скорбям и болезням. Старец Зосимовой пустыни иеросхимонах Алексий Бывает, например, так. Больной, причастившись Святых Тайн, говорит: “Если бы я еще дольше не причащался, давно бы умер”.

Эти плоды действуют, если мы не оскорбляем святыню. Если же оскорбляем ее, то в тот же день причащения она перестает действовать. А оскорбляем мы святыню чем? Зрением, слухом и другими чувствами; многословием и осуждением. Потому в день причащения надо преимущественно хранить зрение и больше молчать, держать язык за зубами.

Если мы не получили плодов после Святого Причащения, надо раскаиваться, смирять себя, считать себя недостойным этих плодов. Быть может, и недостойно причастился? Рассеялся во время службы: можно ведь рассеяться не только блудными, а и другими посторонними мыслями. Отчаиваться же и скорбеть, что не получил плодов Святого Причащения, не нужно. Иначе оно будет для нас как некий талисман. Такое отношение к Таинству – своекорыстно”.

Если кто-либо спрашивал батюшку о чтении молитв, нужно ли вычитывать все или можно что-либо пропустить, то он иногда отвечал так: “Лучше перевиться, чем недомолиться”. И, кажется, это он не От себя говорил, а ссылаясь на кого-то.

Об осуждении отец Алексий как-то сказал: “Осуждаем, детынька, оттого, что за собой не смотрим и себя наперед не осуждаем. Не осуждай никого, не клевещи и не давай неправильных советов ближним, ну а если тебе придется сделать это, то спеши исправить зло. Скажи, что ты неправильно сделала, предупреди, извинись письмом, наконец, если не можешь увидеться, а то, знаешь, много неприятностей от этого бывает”.

О гордости и помыслах тщеславия старец говорил следующее: “Гордиться нам нечем, ведь если и есть что хорошее в нас, то не наше, а Божие. Нашего ничего нет. Когда тебе в голову придет гордый и тщеславный помысел о себе, так ты гони его сию же минуту и говори прямо вслух: “Знаю я, какая я хорошая. А это кто сделал, а это кто сделал?” И начни перебирать свои грехи – помысел и отойдет”.

Жалующиеся на свою тяжелую жизнь и на множество недостатков и грехов слышали от него следующие слова: “Не ропщи, детынька, не надо, если бы Господь забыл тебя или не был к тебе милостив, то Жива-то не была бы. Только ты не видишь Его милостей, потому что хочешь своего и молишься о своем, а Господь знает, что тебе лучше и полезнее. Молись всегда об избавлении от скорбей и от грехов, но под конец молитвы всегда добавляй, говори Господу; “Обаче, Господи, да будет воля Твоя”.

Спрашивала я как-то старца, можно ли играть на рояле и танцевать. Батюшка сказал так: “Играть на рояле благословляю только классические вещи, например Бетховена, Шопена. Есть и некоторые легкие вещички хорошие, но вообще легкая музыка служит только страстям человеческим, там, знаешь, и аккорды-то все страстные. Ну а танцы – это совсем дело бесовское, унижающее достоинство человека. Знаешь, я как-то, когда был еще в миру, смотрел раз из своего окна и увидел в окне напротив бал. Так мне со стороны смешно даже смотреть было — кривляются люди, прыгают, ну точь-в-точь как блохи”.

“Батюшка, – сказала я как-то старцу на исповеди, – я очень жестокая, не умею жалеть несчастных и больных людей”. На это старец ответил мне: “Надо быть милостивой, детынька: блажени милостивии, яко тии помиловани будут (Мф. 5, 7). Главное же, милуй души согрешающих ближних, потому что больных и страждущих душой надо жалеть больше, чем больных и страждущих телом. Милуй и не причиняй страданий даже животным, потому что и о них в Писании сказано: блажен, иже и скоты милует…”

О духовных подвигах и работе над собой батюшка говорил так: “Не вдавайся очень в подвиги и желания через меру, выше твоих сил, можешь легко погибнуть. Иди средним путем. Средний путь – царский. Нет цены умеренному деланию. Когда на молитве ты вдруг заплачешь, если вспомнишь, что кто-то тебя обидел или на тебя гневался, эти слезы не на пользу душе.

Вообще, нужно подавлять слезы, чтобы не превозноситься, что “вот я какая – уже молюсь со слезами!” Если будешь думать о своих грехах и читать покаянные молитвы – это спасительно. Вообще же, знай, что враг всегда настороже, всегда за тобой следит, смотрит на выражение твоего лица, твоих глаз и старается уловить твою слабую сторону, слабую струнку: гордость ли, тщеславие ли, уныние”.

О помыслах нечистых и хульных и о борьбе с ними старец постоянно говорил так: “Все такие помыслы отгоняй молитвой Иисусовой, а когда они очень уж будут докучать тебе, то ты, незаметно для других, плюнь на них и на диавола, тебя смущающего. Ведь когда при крещении христианин сочетается со Христом, он и на диавола, и на дела его и дует, и плюет – так и ты делай!

Святые отцы учат, что на хульные помыслы совсем не следует обращать внимания – сами тогда отскочат. Нужно только сказать врагу: “Это не моя мысль, а твоя, навеянная”. Если он возразит – нет, твоя, то ответь ему: “Мой духовник мне приказал так говорить” – и тотчас враг отбежит от тебя”.

Против скуки, уныния есть несколько средств: молитва, дело, поделье и, наконец, завернуть себя в мантию и уснуть. Когда на монаха надевают мантию, тогда начинается борьба сатаны с ним.

Когда во время Херувимской или в другие важные минуты приходят в голову разные житейские мысли, нужно тотчас прибегать к Иисусовой молитве. Твори крестное знамение и произноси молитву Иисусову тихонько вслух, это поможет не блуждать мыслями. Нужно собрать мысли и молиться с умилением, с сердечным сокрушением и детским доверием. Господь за такое доверие пошлет умиление, тогда и ощутишь великий плод от такой молитвы.

Понуждай себя. Итак, если не будешь себя понуждать к молитве, то заглохнет в тебе молитвенный порыв. Сначала трудно, а затем как бы потечет внутренняя молитва, но принуждать себя надо непременно.

Если ты и идешь утром в храм, то все равно полагается читать утренние молитвы. Нужно их прочесть дома, можно опустить только по болезни или если проспишь.

Как-то я спросила батюшку: “Нужно ли кланяться первой всем знакомым, которые встречаются, будь они старше или моложе меня?” Батюшка велел всегда и всем кланяться первой. Да и сам старец всю свою жизнь был ко всем внимателен и первый всем кланялся.

Когда я спросила батюшку, сколько часов полагается спать, он ответил: “Монаху – 6 часов, а мирянину здоровому – 7, больному же – 8 часов”.

Если по приказанию врача приходилось так или иначе нарушать пост, батюшка велел себя окаявать и молиться: “Господи, прости меня, что я, по предписанию врача, по своей немощи нарушила святой пост”, – а не думать, что это как будто так и полагается. Смирять себя нужно.

Однажды мне попало от старца за то, что оставляю детей одних дома и, вместо того чтобы следить за их учебой и поведением, отправляюсь в храм. В результате сын Андрей стал плохо учиться, пропускал уроки, и, наконец, меня вызвали в школу для объяснений. Батюшка страшно волновался, говоря: “Помни, я это сейчас говорю и на Страшном Суде скажу, что говорил тебе об этом. Тебя не спросят, какой ты была псаломщицей, а спросят, как ты детей воспитала”.

О духовной жизни старец говорил, что у многих ее залогом являются духовные ощущения, а нужно поработать самому, чтобы получить постоянное духовное настроение, нужно приобрести тишину души, собранность мыслей, смирение. Никогда не нужно браться за духовные подвиги ради ощущаемой от них сладости, но исключительно только для приобретения покаяния.

Если старец благословлял на какое-нибудь дело особенно охотно, то говорил: “Обеими руками тебя благословляю”. А если старец накладывал на кого-нибудь епитимию, то предварительно всегда разузнавал о состоянии здоровья и физических силах этого человека. С истинно отеческой заботой следил он за здоровьем своих духовных чад, оберегал их от всех возможных опасностей.

Своих духовных детей он учил зорко следить за движениями своей души, указывая, с какой великой осторожностью необходимо всесторонне разбираться в каждом грехе отдельно, доискиваясь до его причин, начала, и следить за его последствиями.

Старец часто говорил, что жизнь наша должна быть подобна колеснице, у которой переднее правое колесо есть смирение, левое – самоукорение, а на задней оси – терпение и предание себя воле Божией. А вот и еще слова старца: “Если ты заручишься крыльями смирения, терпения, самоукорения и молитвы, то у тебя появятся страх Божий и память смертная. Только тогда ты обрящешь мир, когда будешь верить в Промысл Божий”.

“Никогда не ложись спать не помолившись, – учил старец, – а вдруг в эту ночь тебе придется умереть, а ты легла не помолясь. Всегда во всем себя укоряй, сознавай свою немощь, кайся, плачь перед Богом”.

Были у него и практические советы.

“Когда кто страдает бессонницей, нужно молиться седмочисленным мученикам, а чтобы сон не одолевал во время молитвы, нужно молиться Спасителю, Божией Матери и святому великомученику Пантелеймону. Если по какой-нибудь уважительной причине не можешь прочитать положенных молитв, то не нужно расстраиваться. Богу наша молитва не нужна, а нужна Ему наша любовь”.

Одна богомолка подошла к старцу с жалобой, что все домашние ее обижают. Старец ответил: “Надо считать себя хуже всех и на обиду говорить: “Простите меня, Христа ради”. Тогда и обиду не почувствуешь, и обижать никто не станет. А то тебе – слово, а ты десять. Полезем в трубу, вымажемся сажей, да и удивляемся, откуда это?”

При недомогании старец рекомендовал обращаться к врачам, говорил, что доктора вразумляются Богом, но к лечению нужно прибегать с молитвой. Интересен рассказ одной толмачевской прихожанки Е. И. Шульгиной, второй сын которой родился глухонемым. Она очень тяжело переживала это горе, временами доходила до отчаяния. По совету Е.Л.Четверухиной, она поехала в Зосимову пустынь. Е. И. все рассказала старцу и стала просить его помолиться о сыне, о его исцелении.

Батюшка решительно отказался. “Ты должна радоваться, ты счастливая, – говорил ей старец, – что в наше горькое время твой сын не скажет и не услышит ничего дурного. А молиться о сыне твоем надо так: “Господи, если нужно для славы имени Твоего, чтобы сын мой говорил, то дай ему это, если же нет на то Твоей святой воли, то пусть он останется глухонемым”. Этот ответ батюшка произнес таким твердым и решительным голосом, что Е. И. ничего не могла возразить. И даже, наоборот, она не только перестала вдруг печалиться и тосковать, но вышла от старца вполне успокоенной и с тех пор совершенно покорилась воле Божией.

Милостыню можно подавать не только за упокой, но и за здравие, ибо это приносит великую пользу душе.

Быстрые движения не грешны, но это нехорошо: тогда утрачивается женственность. Ведь женщины должны служить примером. Нужно ходить спокойно, с опущенными глазами. Молю и прошу обратить на это внимание.

Старец считал, что хорошо воздерживаться в еде, если здоровье это позволяет, но отнюдь не во вред себе.

Не нужно быть недоверчивым, подозрительным, а нужно стараться всем верить.

Старец внушал бдительно следить за детьми, не позволять им целовать кошек, собак, особенно спать с ними, а также не позволять детям спать на одной кровати вдвоем.

Против блудной страсти нужно себя охранять следующим образом: никогда никого не осуждать, не гордиться, быть скромно одетой, в комнате должно быть все просто, немного есть и не слишком много спать – вот это главное.

“Мы всюду окружены соблазнами, – говорил батюшка, – но можно жить среди грешных, а самому не грешить, и наоборот. Надо поддерживать всегда и везде горение духа”.

Не нужно лениться, но и сверх сил работать тоже не следует.

Не ходи во время поста в те дома, где тебя заставляют есть скоромное, или же говори, не стесняясь, что ты соблюдаешь устав Святой Церкви по собственному глубокому убеждению.

Скорби – это ладья, на которой мы плывем в Небесное наше Отечество.

“Унывать не надо, – говорил старец, – а как увидишь, что согрешила, тотчас же, где бы ты ни была, кайся в душе перед Господом, а вечером особо. Так поступай всегда и чаще исповедуйся. На это ведь нам дано покаяние – очищение наше. А уныние – дело бесовское. Нельзя отчаиваться: пал – восстани, постарайся исправиться. Крепко надейся на Божие милосердие и на Его Искупительную Жертву”.

Никогда не лги – это тяжкий грех. Ложь – от сатаны, он отец лжи. Говоря неправду, ты становишься его сообщником. Не клевещи ни на кого.

О чтении духовных книг и святого Евангелия старец говорил: “Не ленись читать слово Божие и духовные книги. Святое Евангелие нужно непременно читать ежедневно. Слово Божие поддержит и укрепит в истине”. Мирянину, желающему познакомиться с духовной жизнью, лучше всего сначала прочитать книгу епископа Феофана “Что есть духовная жизнь”. Эта книга представляет собой как бы ворота в духовную жизнь.

В первую очередь он советовал читать также наставления аввы Дорофея, Иоанна Лествичника и Иоанна Кронштадтского. “Духовные книги, – говорил старец, – нужно читать каждый день, чтобы питать душу. Есть и стихотворения, которые возвышают душу”. Отец Алексий настоятельно советовал читать Библию и просил бороться против ложного мнения, что в Библии есть нечто соблазнительное и ее нельзя давать молодым. Он соглашался с Апостолом, что все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности (2 Тим. 3, 16).

Святые отцы говорят: “Рассуждение выше всего, смирение дороже всего, молчание лучше всего, а послушание – это такая добродетель, без которой невозможно спастись”.

Никогда не давай никаких обещаний. Как дашь, то тотчас враг и начнет мешать. Например, относительно употребления мяса. Не давай обета, а так – хоть всю жизнь не ешь.

Гордость надо побеждать тремя словами: “куда я падала?”

Важно еще отметить уроки батюшки о молитве.

Когда молишься, представляй, что Бог там, вверху, и видит тебя, а ты внизу, на земле. При молитве заключай ум в слова молитвы, то есть молись со вниманием. Если ум рассеивается, отбегает от слов молитвы, снова вводи его в эти священные слова, и так все время, постоянно.

Молитве помогут уединение и безмолвие. Как в огражденной стенами комнате ясно слышится входящий в нее звук, так и молитва, особенно же молитва Иисусова, ограждаемая уединением и безмолвием, совершается с большей полезностью для души.

Еще отец Алексий советовал чаще причащаться Святых Тайн, чаще очищать свою совесть исповедью: раз или два в месяц. На исповеди нужно открываться не только в дурных помыслах, но также и в хороших. Он говорил, что те, которые думают, что будто бы нельзя причащаться раньше чем через 40 дней, просто выдумали это, так как не хотят часто исповедоваться.

О тайне исповеди старец часто говорил так: “Будь покойна, детынька, старческая душа – могила, что слышала она, то и похоронила в себе навеки и никому того не отдаст. Не надо и тебе другим рассказывать про исповедь. Зачем? Исповедь – это тайна твоя и духовника. Мало ли что может духовник сказать тебе на исповеди, что сказать-то другим неполезно”.

Помню, я однажды сказала отцу Алексию с горечью, что не чувствую в себе сердечной теплоты и любви к Божией Матери. Он мне так ответил: “Когда будешь растить детей и прибегать с молитвой к Божией Матери, тогда у тебя и чувства к Ней появятся”. Много раз вспоминала я после эти слова батюшки и убеждалась в их истинности.

Нужно себя понуждать исполнять церковные установления, молиться. Сначала будет трудно, но потом станет легко, так что часами простоишь на молитве, сладость от этого ощутишь.

Нужно стараться согревать в себе чувства раскаяния, сердечного покаяния перед Богом. Не нужно прибегать ни к каким приемам, а просто только развивать в себе чувство глубокого, искреннего покаяния. Мало-помалу преуспеешь и тогда почувствуешь великую сладость от молитвы.

Если нет времени, читай половину правила или сколько сможешь, но только всегда с благоговейным чувством, иначе ты прогневаешь Бога своей недостойной молитвой. Я знаю одного человека, простого, необразованного, которого Господь сподобил такой благодати, что он каждый раз, как становится на молитву, проливает потоки слез.

Если нет духа исповедничества, трудно будет умирать. Тяжело будет отвечать перед Богом, которого не исповедовала открыто, а только тайно, боясь насмешек. Ты стыдилась отвечать неверующим, открыто исповедовать свою веру. Всегда, при любых обстоятельствах, можно говорить о Боге. Например, дети тебе скажут: “Нам не удается какая-то арифметическая задача”. А ты в ответ: “Ничего, с Божией помощью одолеете ее. Молитесь Богу усерднее” и т.д. На каждом шагу можешь так поступать.

Если мы не молимся и не призываем нашего Ангела-Хранителя себе на помощь, то мы этим оскорбляем Бога, Который нам со дня нашего рождения приставил его как хранителя души и тела.

Если старцу казалось, что кто-то ушел от него неудовлетворенным, неуспокоенным, он волновался, звал обратно, снова беседовал, все подробно объяснял и только тогда отпускал. При прощании несколько раз крестил, да еще разными крестами: большим и малым. Всех духовно обогревал. Около старца ощущалась такая благодать, что человек еще долго после беседы с ним находился в благодатном состоянии духа.

Главы из книги:
Протоиерей Илья Четверухин, Евгения Четверухина
“Иеросхимонах Алексий, старец-затворник Смоленской Зосимовой пустыни”


ДЛЯ КОММЕНТИРОВАНИЯ, ВЫ ДОЛЖНЫ [ВОЙТИ]